Мартiн Брест
«Странные люди»

Тю. Та конечно странные, тут и думать не надо. К гадалке не ходи. Мы сейчас делаем такие вещи,
которые до войны нам и в голову не могли придти, а потом вдруг стали нормой. Мы ходим в
носках и тапках, курим по две подряд, поднимаем ладонь, когда видим военную машину, мы
делаем шаг в сторону от обочины, до сих пор радуемся бесконечной горячей воде из крана, никак
не отвыкнем покупать сигареты блоками, и постоянно пытаемся положить в рюкзак флиску «хай
буде, а вдруг на ночь завтыкаем, холодно». Какой «на ночь», братан? Ти на работу їдешь, нахер
тебе та флиска? Вечером обратно, че ты делаешь? Нееее, ніхєра. Хай буде. Мы в ступоре стоим в
обувном магазине. Какое-то оно все…хлипкое. И ненадежное. И стОит, да. За шо такие бабки? Не,
ну их нахер, эти новомодные изящные формы, берцаки ще зиму отходят, норм.
Мы ходим в штанах с набедренными карманами, никогда не прикасаемся к сгущенке, кофе пьем
неторопливо, смакуя. И всегда оглядываемся, выходя откуда-то. Мы не смотрим под ноги, хера
там смотреть-то? Мы зыркаем по сторонам. А еще – нам тут, в городе, жарко. Там, где до войны я
одевал теплую куртку – теперь максимум флиску. Ну – ту, из рюкзака. Да. И еще мы таскаем вот
эти бесконечные военные рюкзаки. И ненавидим дождь, потому что дождь – это вот эта вот
бесконечная донбасская грязь, налипающая огромными мокрыми комьями на берцаки. И при этом
– никогда не носим зонтик. Нахрена? Капюшон же на флиске есть, или кепка в рюкзаке.
Мы не показываем УБД в маршрутках. Мы очкуем, да. Мы очкуем, что схватим что угодно –
связку ключей, раскладуху, хоть пачку сигарет – и вобьем в грязный рот мудака, заставив его
подавиться словами «я вас туда не посылал». Мы обожаем крепко-крепко обнимать наших детей –
ведь мы украли у них год, год их «жизни-без-папы», и они спрашивают: «Папа, а ты еще пойдешь
в армию?», и мы говорим: «Нет, малыш», но сами-то понимаем, что «Да».
Мы постоянно врем смешными историями. Нас послушать – так вся служба была просто каким-то
бесконечным юмористическим шоу.
— Как там было?
— Та нормально.
— Расскажи.
— Ну вот один раз мы ехали, и тут фазан…
Не нормально. Не нормально там было, есть и будет. Нет в этой жизни-в-земле, минах,
сдыхающих корчах и вечном желании еще хоть немного поспать ничего нормального.
Странные люди. И нехай по мнению больших и важных шишек девяносто три процента из нас –
это чуваки, которые носят в себе свои психологические проблемы. Но я служил с этими чуваками,
жил бок-о-бок, стрелял, смеялся, плакал, бухал, грустил, бегал, прятался и наступал. Не был
лучшим, не был худшим, так, в серединке тех, кому дали автык, вытолкнули в войска и сказали:
«Все, братан. Теперь это твоя зона відповідальності. Облажаешься – погибнут люди. Давай,

вперед». И я люблю этих странных людей, хотя они одевают носки к тапкам, не любят обочины и
поднимают ладонь навстречу военной машине.
Странно, да.